economhub.ru
Сегодня мировая экономика напоминает перегруженный корабль, балансирующий на грани шторма. Долги ведущих держав давно превысили 100 процентов ВВП, а высокие ставки превратили обслуживание этих обязательств в финансовую западню. Одни эксперты бьют тревогу, мол, валютный кризис уже на пороге, и его масштабы затмят потрясения 1990-х. Другие считают такие прогнозы излишне паническими – да, риски есть, но системы регулирования стали устойчивее, а центробанки научились гасить “пожары”. Так кто же прав?
Тяжеловесы на кредитных костылях
Мир столкнулся с беспрецедентной финансовой нагрузкой: долговые обязательства ведущих экономик превысили их годовой ВВП. Впервые такая ситуация совпала с исторически высокими ставками по государственным ценным бумагам. Аналитики предупреждают о риске масштабных девальваций валют – более серьезных, чем во время кризисов конца XX века, сообщает Foreign Policy.
Согласно данным МВФ, семь развитых стран – Канада, Франция, Италия, Япония, Испания, Великобритания и США – должны больше, чем производят за год. Активное заимствование началось после кризиса 2008 года, продолжилось во время пандемии, а для Японии стало хронической проблемой 25 лет назад.
Сегодня зависимость от заемных средств достигла опасного уровня. Реальность такова, что мировая экономика уже вступила в период спада, хотя официально это не признается. Между тем, никто из стран-супердолжников не застрахован от валютного коллапса, способного перерасти в кризис глобального масштаба, констатирует издание.
100% ВВП – не предел
Распространенные утверждения о том, что текущая ситуация является “наихудшей”, не соответствуют действительности. Такой точки зрения придерживается доцент кафедры национальной экономики Президентской академии Даниил Петухов. По его мнению, при оценке долговой нагрузки важно фокусироваться не столько на соотношении долга к ВВП, сколько на способности обслуживать этот долг. Ключевыми метриками в этом контексте выступают: доля расходов на обслуживание долга в структуре бюджета, а также соотношение долговых обязательств к совокупным активам – будь то активы государства или компании. С этой точки зрения текущая ситуация далека от критической, отмечает эксперт.
“Финансовые кризисы были, есть и будут – это часть естественной динамики мировой экономики. Каждый из них обладает собственной спецификой и в этом смысле действительно беспрецедентен. Однако строить линейные прогнозы и рассчитывать точные сроки их наступления невозможно. Сложность современных макроэкономических и финансовых систем столь высока, что любые попытки точного предсказания теряют аналитическую ценность и превращаются в интуитивные догадки”, – подчеркивает экономист.
Крах откладывается?
С другой стороны, риск валютных перекосов в развитых экономиках действительно вырос, отмечает управляющий фондом и основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев. По его словам, речь идет не о привычной “Большой семерке” (G7), а о так называемой “Большой долговой семерке” (D7) – куда входят США, Япония, Великобритания, Франция, Италия, Испания и Канада. У всех этих стран госдолг уже близок к 100 процентам ВВП или превышает этот уровень. На фоне высоких ставок это означает рекордные за 20 лет расходы на его обслуживание и сильную зависимость от того, насколько охотно инвесторы будут покупать новые облигации.
"Рассуждать можно не о "дате краха", а о серии всплесков нестабильности в ближайшие года-полтора. Поводами могут стать: резкая смена политики Банка Японии и разворот "кэрри-трейда" , новости о бюджетной дисциплине в Италии или Великобритании, а также признаки усталости рынка от новых выпусков американских трежерис (гособлигации). При этом у этих стран есть серьезные преимущества – независимые центробанки и глубокие финансовые рынки", – указывает специалист.
Сравнения с 1997 годом не работают
Продолжая размышления о якобы грядущем валютном кризисе, Петухов убежден, что некорректно его сравнивать с азиатским финансовым крахом 1990-х годов. Тогдашний кризис, по его мнению, был вызван структурными проблемами в корпоративном секторе и резким оттоком капитала из стран Юго-Восточной Азии в экономики “Большой семерки”, прежде всего в США. Сегодня подобного центра притяжения не существует: крупнейшие экономики уже являются относительно устойчивыми и не демонстрируют выраженного притока внешнего капитала. Пока отсутствует необходимый градиент для масштабного оттока средств, поэтому повторение сценария 1997 года в аналогичной форме представляется маловероятным.
“Обсуждение обесценивания валют требует уточнений, поскольку валютный курс – категория относительная. Изменения курса доллара, рубля, юаня или других валют следует оценивать в отношении конкретных пар. Сегодня финансовые регуляторы стран-эмитентов прилагают усилия для стабилизации своих валют, поскольку резкое ослабление доллара или других ключевых единиц расчета стало бы для них серьезным потрясением. Пример с рублем хорошо иллюстрирует этот эффект: его укрепление вызывает сложности внутри экономики, а резкая переоценка могла бы привести к деструктивным последствиям”, – уточняет эксперт.
Сравнение с азиатским кризисом 1997 года уместно только по логике развития событий: потеря доверия к валюте ведет к росту долговой нагрузки и давлению на курс. Однако масштаб иной, уточняет, в свою очередь, Астафьев.
“Здесь речь идет о валютах, в которых ведется большая часть мировой торговли и хранятся активы на триллионы долларов. Поэтому кризис в G7 скорее проявился бы в виде затяжной девальвации и роста стоимости заимствований, а не цепочки дефолтов, как в Азии 1990 годов. Развитые экономики, в отличие от других стран, в основном имеют долги в собственной валюте и могут рассчитывать на поддержку своих центробанков”, – поясняет он.
Для развивающихся стран главный риск – это так называемый “долларовый цикл”: в периоды мировой турбулентности дорожает именно долларовая ликвидность, что особенно сильно бьет по тем, кто имеет долги в валюте США, продолжает Астафьев.
“Ситуация стала менее уязвимой: сократился дисбаланс между валютой обязательств и доходов. Внутренние финансовые рынки получили больше возможностей для маневра. Стабилизирующими факторами для развитых экономик могли бы стать четкие бюджетные планы, скоординированные действия мировых ЦБ, готовность ФРС давать долларовую ликвидность через своп-линии (договоренность между центробанками об обмене валют по фиксированным ставкам, – ред.). Для развивающихся важны кредитные линии МВФ, накопление резервов и постепенная дедолларизацию долгов”, – отмечает специалист.
Экономический детокс
Какой бы ни была ситуация, универсальных рецептов преодоления кризисов не существует. Главная задача всегда сводится к смягчению их последствий и прохождению острой фазы с наименьшими издержками. Успех здесь возможен лишь при соблюдении трех условий: международного сотрудничества, скоординированных действий и согласованной позиции между ведущими экономиками, убежден Петухов. “Опыт показывает, что конфронтация и односторонние меры неизбежно усугубляют кризисные явления. В то время как согласованный подход позволяет не только стабилизировать ситуацию, но и существенно снизить масштабы негативного воздействия”, – заключил эксперт.
Политика персональных данных
Источник: http://1prime.ru/20250812/krizis-860571304.html
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Эксперт Астафьев: удорожание доллара опасно для развивающихся стран
28 Июнь 2026
Карта сайта
Политика персональных данных
wpDiscuz
- Войти